![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
archiv_alterryИтак, арийским образом жизни издавна являлась война; история нашего государства мыслилась как история Завоевания, самосознанием подлинно арийского духа полагалось самосознание воинское. Все сколько-нибудь значимые взаимоотношения мужчин виделись именно под этим углом: общение мужчин всегда было общением воинов – сражающихся либо плечом к плечу, либо друг против друга. И сражение плечом к плечу, и поединок друг против друга, и побоище "стенка на стенку", и схватка "один на один" – все эти виды общения были равно значимы, равно достойны настоящего мужчины. Совершенно не подразумевалась, что сражение непременно должно происходить на грубо-материальном уровне: оно могло представлять собою поединок интеллекта и воли, силы духа и крепости мировоззрения. Вместе с тем перспектива физического противоборства, того или иного телесного состязания была всё время предельно близка – и в приятельском, и в неприятельском общении любой острый разговор мог в любой момент обрести форму силового взаимодействия, не так редко с применением оружия.
Одним из следствий воинского самоопределения было разделение арийских мужчин на ряд принципиальных категорий. Как ни забавно, первое же естественное деление – деление по принципу "военные и штатские" – из рассмотрения фактически выпадало. Дело в том, что большинство из тех, кто формально не был причислен ни к каким воинским частям, всё равно носили оружие и воспринимали себя как воины, хотя по образу жизни могли быть мирными фермерами или далёкими от политики священнослужителями. Людей, которые на принцип оружия не носили и/или воинами себя не считали, было сравнительно мало, и это всякий раз оговаривалось особо – поступает ли человек так, например, по зароку, или же он пацифист по убеждениям, или же он вообще происходит из волхвов и соблюдает их законы.
Деление мужчин на военных и штатских, стало быть, почти ничего не означало – зато существенную роль играли другие деления. Наиболее значимых было два: разделение на "боевых и штабных" и разделение на "строевых и следователей". Второе при этом было несравненно более важным, чем первое – поскольку превращение из "штабного" в "боевого" и наоборот если и не было частым явлением, то ничего фантастического собою не представляло, а вот принадлежность к следовательскому сословию полагала между следователями и всеми остальными практически непреодолимую пропасть. Собственно говоря, обозначенное мною разделение "строевые – следователи" не совсем точно – оно всего лишь подчёркивает тот аспект, что служение следователя по сути своей неподотчётно (я ведь уже писал, что каждый следователь определяет свои действия самостоятельно и отвечает прежде всего сам за себя). Правильнее было бы назвать оное разделение "следователи и все остальные" – поскольку граница между этими категориями была границей в своём роде сакральной. "Извне", глазами этих самых "всех остальных", служение следователя виделось как нечто вызывающее священный ужас, в коем трепет благоговения неотделим от содрогания отвращения – нечто такое, незапятнанное касательство к чему могут иметь только особо посвящённые, носящие сугубую благодать и специально приданную силу лица.
Здесь мы возвращаемся к теме поединка, о которой я говорил выше, точнее – к теме сражения вооружённого с безоружным. В обыденной жизни сражение вооружённого с безоружным воспринимается как сражение заведомо нечестное и вызывает у любого нормального арийца безусловный протест, для преодоления которого требуются какие-то особые обоснования. Отношения следователя с подследственным по форме попадают в эту самую категорию и, соответственно, не могут не вызывать протеста – и вместе с тем для всех очевидно, что такие отношения являют собою схватку на совершенно ином уровне, что это – исключительно важный поединок, который может очень много дать – и очень много требует, особенно от самого следователя, потому что власть в этой ситуации принадлежит ему. Тот, кто берёт на себя такое дело – изначально, поступая учиться в Школу, а далее в каждом конкретном случае – берёт на себя огромную ответственность. По ходу обработки происходит встреча человеческого естества с болью и разрушением, которая должна претвориться в таинство духа – своего рода "овердрайв", прохождение через смерть, временное погружение в пучину небытия. Помните, как я рассказывал о том, что путём овердрайва можно форсировать Пролив, преодолеть даже грозную силу Мальстрема, только не каждый капитан решится пройти через это сам и провести с собою свою команду? Так вот, принимающий призвание следователя ручается этим, что он – такой капитан, который может провести судно через Мальстрем, что вожделенный другой берег Пролива непременно будет достигнут, что "малая смерть", в которую капитан ввергает всю команду, а следователь – себя и подследственного, не закончится "смертью полной и окончательной", а приведёт к важным осознаниям, на которых может быть построен следующий этап обновлённой жизни. О том, как оно происходило на практике, я уже говорил – бывало очень по-разному, но всё-таки в более-менее адекватной ситуации подследственный имел крепкие шансы пережить хорошую трёпку, чтобы выйти на волю с разукрашенной шрамами шкурой и безоговорочным "отпущением грехов". Конечно, в последние годы адекватные ситуации складывались всё реже и реже (и про это я тоже уже говорил), однако чтобы правильно представлять себе, что именно люди думали и чувствовали в те времена, мы должны держать перед глазами всю панораму одновременно – и традиционные представления о благе и полезности следовательской практики, и позднейшие переживания инфернальной безнадёжности, онтологической бессмысленности её.
Следует подчеркнуть, что в законной следовательской практике никакого унижения заведомо не предполагается – наоборот, это священнодействие, в котором равно достойными являются обе стороны. В этом плане незаконная практика всегда является своего рода святотатством, кощунством – и посему устойчиво вызывает безусловный ужас и отвращение. Я уже рассказывал о том, что умеющие работать лица могут быть наняты штабом (или кем угодно ещё) в качестве абсолютно бесправных "палачей на ставке", которые не соблюдают Кодекса Чести и вообще делают не то, что должен делать следователь, а просто обслуживают корыстные интересы своих хозяев; такого рода деятельность однозначно ассоциируется с сатанинскими культами, сопряженными с разрушением тела вплоть до убийства и как правило подразумевающими момент унижения, деморализации, лишения достоинства. Разумеется, не любой незаконнопрактикующий является безответным рабом своих господ – бывают всякого рода "вольные мстители", бывают "благородные разбойники", равно как и разбойники "неблагородные", но свободные – однако любого рода незаконная практика подразумевает жёсткую постановку вопроса о святотатстве. Незаконнопрактикующий всегда должен подчёркивать одно из двух: либо что он – всё равно что настоящий следователь, просто обстоятельства сложились так, что он оказался вне закона, и поэтому всё, что он совершает, есть подлинное таинство и исполнение воли небес – либо что он самозванец и кощунник, творит свой или чужой произвол и на том стоит, и поэтому духовные последствия общения с ним могут быть абсолютно какими угодно.
Власть следователя и в самом деле традиционно воспринималась как власть свыше – разумеется, с теми же самыми оговорками насчёт несовершенства земного исполнения небесных законов, которые бытовали относительно ветхозаветного и христианского священства. Я уже упоминал, что на Арийском Западе, в отличие от Восточного государства, христианской культовой жизни и христианского священства почитай что не было, поэтому духовная власть следователей означала для арийцев-христиан практически то же самое, что и руководство со стороны Системы – для верных. Полагаю, что важным был также и момент мистериальности: для освящения бытия верных существовали храмовые таинства, телесное участие в которых знаменовало духовные метаморфозы, для христиан же сакрализующую роль играло само наличие следовательского служения – неотменимо присутствовавшая в рутине будней возможность "овердрайва", преодоления той или иной безысходной житейской ситуации путём одновременно плотского и духовного "прохождения через смерть" – к новой жизни на земле или уж к полному освобождению от тяжкого бремени земных уз.
Несколько слов о Кодексе Чести следователя. По существу дела, Кодекс Чести табуирует именно то, что традиционно табуировано в самόм народном сознании – просто в Кодексе все табуируемые моменты оговариваются жёстко и однозначно, а в обыденной жизни всегда существует своего рода зазор "на случайность". Скажем, следователя спокойно могут дисквалифицировать за нечаянно выбитый подследственному глаз, поскольку глаза и гениталии священны и причинение им ущерба никоим образом недопустимо. В бытовой же ситуации нечаянно выбитый кому-то глаз – конечно же, беда, но само по себе такое событие не накладывает на виноватого печати окончательного падения. Вполне общезначимыми являются также понятия о неприкосновенности женщин, детей и стариков, которые настоящими следователями строго соблюдаются – подразумевается, что участвовать в воинских делах, в том числе подвергаться обработке, могут только полноценные мужчины. На бытовом уровне эти запреты соблюдаются гораздо менее строго, а ежели не соблюдаются вовсе, то остаётся только с болью констатировать разрушение морали – и далее принимать меры по месту и по реальным обстоятельствам, никакой Кодекс Чести тут не поможет.
Очень важный момент, о котором необходимо говорить отдельно – это значение юмора. Юмор в арийской традиции считается непременным условием сохранения достоинства как такового – и личного достоинства отдельного человека, и достойного статуса любого общественного действия, любой значимой ситуации. Формы выражения юмора на Арийском Западе исключительно многообразны; шутка может быть безобидной и жестокой, невинной и циничной, скромной и разнузданно непристойной – в любом случае шутка воспринимается с гораздо бόльшим одобрением, чем её отсутствие. Веселиться можно и нужно при любых обстоятельствах, и чем более затруднительными эти обстоятельства являются, тем острее жажда, которую может утолить лишь животворящая река веселья – огнекипящие воды, полыхающие буруны, всеопаляющая и всеобновляющая стихия смеха. Такое мировосприятие вполне характерно для мистериальной, глубинной, подлинной жизни Системы; надо полагать, что знаменитая любовь приморцев к циничному, ниспровергающему юмору берёт своё начало именно в огнепальных недрах ветхозаветного служения. Торжествующему гимну этого пламени отвечает полная раскатов громового веселья песнь Девяти Великих Духов – бездна бездну призывает, основания земли гудят как струны, голоса сливаются в унисон!.. – и хотя дети разных служений не желают признавать братьями друг друга, все они признают родной эту сокрушающую и обновляющую стихию, все они исповедуют себя причастными ей, на самой грани смерти шутя и смеясь.
Совершенно естественно, что сферы следовательской практики – как зоны "общедоступного овердрайва" – всё вышесказанное касается в первую очередь. Этикет отношений следователя и подследственного подразумевает максимально возможное количество и качество юмора – как говорится, от каждого по способностям, уж кто как может – но стараться должны все. Считается хорошим тоном, чтобы во время обработки следователь и подследственный рассказывали друг другу анекдоты, ибо процесс пытки не может не быть изнурительным для обеих сторон – однако никак не должен быть унылым и занудным, так что развлекать и подбадривать друг друга по ходу этого дела во всех отношениях необходимо. Означенной сфере деятельности соответствует обширный и достаточно разнообразный фольклор; очень вероятно, что всевозможных баек и приколов на "допросную" тему сыщется на Арийском Западе даже больше, чем на тему секса или доброй выпивки – сии, так сказать, три вида пламени вдохновляют народную душу на творчество более чем что-либо иное.
Кстати о народном творчестве – точнее, о народном языковом сознании. Интересный момент: на Арийском Западе существуют два термина, которые можно назвать ключевыми в плане обозначения человеческих отношений – и которые обладают весьма забавной спецификой. Я говорю о понятиях "работа / работать" и "дом".
Слово "работа", используемое просто так, безо всяких дополнений, вполне однозначно понимается как "работа следователя / обработка", аналогично "работать" просто, без дополнений = "работать в качестве следователя, заниматься обработкой". Любая другая работа обозначается исключительно при помощи каких-то специальных дополнений: "работа / работать на плантации, продавцом в лавке, над книгой… (нужное вставить)". То есть, "по умолчанию" данный термин означает на Арийском Западе именно специфическую "сферу овердрайва" нашей культуры – можно сказать, самое главное (по меньшей мере – самое своеобразное) из того, чем занимаются арийские мужчины.
Та же самая петрушка со словом "дом". "Дом" безо всяких дополнений – не что иное как "весёлый дом", иначе говоря – "публичный дом, бордель". В любом другом смысле слово "дом" должно использоваться со специальными дополнениями: "мой дом, дом начальника штаба, большой каменный дом…" – и так далее. "По умолчанию", стало быть, этот термин означает на Арийском Западе специфическую сферу общения мужчин с женщинами и женщин между собой – о специфике этого общения я расскажу ниже, но перед тем добавлю ещё пару слов.
Символическая схема может быть представлена таким образом: "работа" – это совершенствование / исправление / рост (в арийском понимании – "мужское" дело); "дом" – это устроение, уют, отдых, приятие (в арийском понимании – "женское" дело). "Работа" – это то, чем вместе занимаются мужчины; "дом" – это то, что вместе создают женщины. Комплекс из этих двух понятий, употребляемых "по умолчанию" (хотя и выделяемых обычно интонационно – именно чтобы подчеркнуть отсутствие "специальных дополнений") содержит, стало быть, указание на основные направления (как минимум – на ключевые моменты) общественных отношений между мужчинами, между женщинами и между мужчинами и женщинами. Разумеется, всё это сформулировано очень грубо, очень приблизительно и очень, так сказать, широко-обобщённым образом – но своя сермяжная правда в этом обобщении есть.
К оглавлению написанной части "Черты Мира"
Одним из следствий воинского самоопределения было разделение арийских мужчин на ряд принципиальных категорий. Как ни забавно, первое же естественное деление – деление по принципу "военные и штатские" – из рассмотрения фактически выпадало. Дело в том, что большинство из тех, кто формально не был причислен ни к каким воинским частям, всё равно носили оружие и воспринимали себя как воины, хотя по образу жизни могли быть мирными фермерами или далёкими от политики священнослужителями. Людей, которые на принцип оружия не носили и/или воинами себя не считали, было сравнительно мало, и это всякий раз оговаривалось особо – поступает ли человек так, например, по зароку, или же он пацифист по убеждениям, или же он вообще происходит из волхвов и соблюдает их законы.
Деление мужчин на военных и штатских, стало быть, почти ничего не означало – зато существенную роль играли другие деления. Наиболее значимых было два: разделение на "боевых и штабных" и разделение на "строевых и следователей". Второе при этом было несравненно более важным, чем первое – поскольку превращение из "штабного" в "боевого" и наоборот если и не было частым явлением, то ничего фантастического собою не представляло, а вот принадлежность к следовательскому сословию полагала между следователями и всеми остальными практически непреодолимую пропасть. Собственно говоря, обозначенное мною разделение "строевые – следователи" не совсем точно – оно всего лишь подчёркивает тот аспект, что служение следователя по сути своей неподотчётно (я ведь уже писал, что каждый следователь определяет свои действия самостоятельно и отвечает прежде всего сам за себя). Правильнее было бы назвать оное разделение "следователи и все остальные" – поскольку граница между этими категориями была границей в своём роде сакральной. "Извне", глазами этих самых "всех остальных", служение следователя виделось как нечто вызывающее священный ужас, в коем трепет благоговения неотделим от содрогания отвращения – нечто такое, незапятнанное касательство к чему могут иметь только особо посвящённые, носящие сугубую благодать и специально приданную силу лица.
Здесь мы возвращаемся к теме поединка, о которой я говорил выше, точнее – к теме сражения вооружённого с безоружным. В обыденной жизни сражение вооружённого с безоружным воспринимается как сражение заведомо нечестное и вызывает у любого нормального арийца безусловный протест, для преодоления которого требуются какие-то особые обоснования. Отношения следователя с подследственным по форме попадают в эту самую категорию и, соответственно, не могут не вызывать протеста – и вместе с тем для всех очевидно, что такие отношения являют собою схватку на совершенно ином уровне, что это – исключительно важный поединок, который может очень много дать – и очень много требует, особенно от самого следователя, потому что власть в этой ситуации принадлежит ему. Тот, кто берёт на себя такое дело – изначально, поступая учиться в Школу, а далее в каждом конкретном случае – берёт на себя огромную ответственность. По ходу обработки происходит встреча человеческого естества с болью и разрушением, которая должна претвориться в таинство духа – своего рода "овердрайв", прохождение через смерть, временное погружение в пучину небытия. Помните, как я рассказывал о том, что путём овердрайва можно форсировать Пролив, преодолеть даже грозную силу Мальстрема, только не каждый капитан решится пройти через это сам и провести с собою свою команду? Так вот, принимающий призвание следователя ручается этим, что он – такой капитан, который может провести судно через Мальстрем, что вожделенный другой берег Пролива непременно будет достигнут, что "малая смерть", в которую капитан ввергает всю команду, а следователь – себя и подследственного, не закончится "смертью полной и окончательной", а приведёт к важным осознаниям, на которых может быть построен следующий этап обновлённой жизни. О том, как оно происходило на практике, я уже говорил – бывало очень по-разному, но всё-таки в более-менее адекватной ситуации подследственный имел крепкие шансы пережить хорошую трёпку, чтобы выйти на волю с разукрашенной шрамами шкурой и безоговорочным "отпущением грехов". Конечно, в последние годы адекватные ситуации складывались всё реже и реже (и про это я тоже уже говорил), однако чтобы правильно представлять себе, что именно люди думали и чувствовали в те времена, мы должны держать перед глазами всю панораму одновременно – и традиционные представления о благе и полезности следовательской практики, и позднейшие переживания инфернальной безнадёжности, онтологической бессмысленности её.
Следует подчеркнуть, что в законной следовательской практике никакого унижения заведомо не предполагается – наоборот, это священнодействие, в котором равно достойными являются обе стороны. В этом плане незаконная практика всегда является своего рода святотатством, кощунством – и посему устойчиво вызывает безусловный ужас и отвращение. Я уже рассказывал о том, что умеющие работать лица могут быть наняты штабом (или кем угодно ещё) в качестве абсолютно бесправных "палачей на ставке", которые не соблюдают Кодекса Чести и вообще делают не то, что должен делать следователь, а просто обслуживают корыстные интересы своих хозяев; такого рода деятельность однозначно ассоциируется с сатанинскими культами, сопряженными с разрушением тела вплоть до убийства и как правило подразумевающими момент унижения, деморализации, лишения достоинства. Разумеется, не любой незаконнопрактикующий является безответным рабом своих господ – бывают всякого рода "вольные мстители", бывают "благородные разбойники", равно как и разбойники "неблагородные", но свободные – однако любого рода незаконная практика подразумевает жёсткую постановку вопроса о святотатстве. Незаконнопрактикующий всегда должен подчёркивать одно из двух: либо что он – всё равно что настоящий следователь, просто обстоятельства сложились так, что он оказался вне закона, и поэтому всё, что он совершает, есть подлинное таинство и исполнение воли небес – либо что он самозванец и кощунник, творит свой или чужой произвол и на том стоит, и поэтому духовные последствия общения с ним могут быть абсолютно какими угодно.
Власть следователя и в самом деле традиционно воспринималась как власть свыше – разумеется, с теми же самыми оговорками насчёт несовершенства земного исполнения небесных законов, которые бытовали относительно ветхозаветного и христианского священства. Я уже упоминал, что на Арийском Западе, в отличие от Восточного государства, христианской культовой жизни и христианского священства почитай что не было, поэтому духовная власть следователей означала для арийцев-христиан практически то же самое, что и руководство со стороны Системы – для верных. Полагаю, что важным был также и момент мистериальности: для освящения бытия верных существовали храмовые таинства, телесное участие в которых знаменовало духовные метаморфозы, для христиан же сакрализующую роль играло само наличие следовательского служения – неотменимо присутствовавшая в рутине будней возможность "овердрайва", преодоления той или иной безысходной житейской ситуации путём одновременно плотского и духовного "прохождения через смерть" – к новой жизни на земле или уж к полному освобождению от тяжкого бремени земных уз.
Несколько слов о Кодексе Чести следователя. По существу дела, Кодекс Чести табуирует именно то, что традиционно табуировано в самόм народном сознании – просто в Кодексе все табуируемые моменты оговариваются жёстко и однозначно, а в обыденной жизни всегда существует своего рода зазор "на случайность". Скажем, следователя спокойно могут дисквалифицировать за нечаянно выбитый подследственному глаз, поскольку глаза и гениталии священны и причинение им ущерба никоим образом недопустимо. В бытовой же ситуации нечаянно выбитый кому-то глаз – конечно же, беда, но само по себе такое событие не накладывает на виноватого печати окончательного падения. Вполне общезначимыми являются также понятия о неприкосновенности женщин, детей и стариков, которые настоящими следователями строго соблюдаются – подразумевается, что участвовать в воинских делах, в том числе подвергаться обработке, могут только полноценные мужчины. На бытовом уровне эти запреты соблюдаются гораздо менее строго, а ежели не соблюдаются вовсе, то остаётся только с болью констатировать разрушение морали – и далее принимать меры по месту и по реальным обстоятельствам, никакой Кодекс Чести тут не поможет.
Очень важный момент, о котором необходимо говорить отдельно – это значение юмора. Юмор в арийской традиции считается непременным условием сохранения достоинства как такового – и личного достоинства отдельного человека, и достойного статуса любого общественного действия, любой значимой ситуации. Формы выражения юмора на Арийском Западе исключительно многообразны; шутка может быть безобидной и жестокой, невинной и циничной, скромной и разнузданно непристойной – в любом случае шутка воспринимается с гораздо бόльшим одобрением, чем её отсутствие. Веселиться можно и нужно при любых обстоятельствах, и чем более затруднительными эти обстоятельства являются, тем острее жажда, которую может утолить лишь животворящая река веселья – огнекипящие воды, полыхающие буруны, всеопаляющая и всеобновляющая стихия смеха. Такое мировосприятие вполне характерно для мистериальной, глубинной, подлинной жизни Системы; надо полагать, что знаменитая любовь приморцев к циничному, ниспровергающему юмору берёт своё начало именно в огнепальных недрах ветхозаветного служения. Торжествующему гимну этого пламени отвечает полная раскатов громового веселья песнь Девяти Великих Духов – бездна бездну призывает, основания земли гудят как струны, голоса сливаются в унисон!.. – и хотя дети разных служений не желают признавать братьями друг друга, все они признают родной эту сокрушающую и обновляющую стихию, все они исповедуют себя причастными ей, на самой грани смерти шутя и смеясь.
Совершенно естественно, что сферы следовательской практики – как зоны "общедоступного овердрайва" – всё вышесказанное касается в первую очередь. Этикет отношений следователя и подследственного подразумевает максимально возможное количество и качество юмора – как говорится, от каждого по способностям, уж кто как может – но стараться должны все. Считается хорошим тоном, чтобы во время обработки следователь и подследственный рассказывали друг другу анекдоты, ибо процесс пытки не может не быть изнурительным для обеих сторон – однако никак не должен быть унылым и занудным, так что развлекать и подбадривать друг друга по ходу этого дела во всех отношениях необходимо. Означенной сфере деятельности соответствует обширный и достаточно разнообразный фольклор; очень вероятно, что всевозможных баек и приколов на "допросную" тему сыщется на Арийском Западе даже больше, чем на тему секса или доброй выпивки – сии, так сказать, три вида пламени вдохновляют народную душу на творчество более чем что-либо иное.
Кстати о народном творчестве – точнее, о народном языковом сознании. Интересный момент: на Арийском Западе существуют два термина, которые можно назвать ключевыми в плане обозначения человеческих отношений – и которые обладают весьма забавной спецификой. Я говорю о понятиях "работа / работать" и "дом".
Слово "работа", используемое просто так, безо всяких дополнений, вполне однозначно понимается как "работа следователя / обработка", аналогично "работать" просто, без дополнений = "работать в качестве следователя, заниматься обработкой". Любая другая работа обозначается исключительно при помощи каких-то специальных дополнений: "работа / работать на плантации, продавцом в лавке, над книгой… (нужное вставить)". То есть, "по умолчанию" данный термин означает на Арийском Западе именно специфическую "сферу овердрайва" нашей культуры – можно сказать, самое главное (по меньшей мере – самое своеобразное) из того, чем занимаются арийские мужчины.
Та же самая петрушка со словом "дом". "Дом" безо всяких дополнений – не что иное как "весёлый дом", иначе говоря – "публичный дом, бордель". В любом другом смысле слово "дом" должно использоваться со специальными дополнениями: "мой дом, дом начальника штаба, большой каменный дом…" – и так далее. "По умолчанию", стало быть, этот термин означает на Арийском Западе специфическую сферу общения мужчин с женщинами и женщин между собой – о специфике этого общения я расскажу ниже, но перед тем добавлю ещё пару слов.
Символическая схема может быть представлена таким образом: "работа" – это совершенствование / исправление / рост (в арийском понимании – "мужское" дело); "дом" – это устроение, уют, отдых, приятие (в арийском понимании – "женское" дело). "Работа" – это то, чем вместе занимаются мужчины; "дом" – это то, что вместе создают женщины. Комплекс из этих двух понятий, употребляемых "по умолчанию" (хотя и выделяемых обычно интонационно – именно чтобы подчеркнуть отсутствие "специальных дополнений") содержит, стало быть, указание на основные направления (как минимум – на ключевые моменты) общественных отношений между мужчинами, между женщинами и между мужчинами и женщинами. Разумеется, всё это сформулировано очень грубо, очень приблизительно и очень, так сказать, широко-обобщённым образом – но своя сермяжная правда в этом обобщении есть.
К оглавлению написанной части "Черты Мира"
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-08-18 08:06 pm (UTC)Вникаю и пытаюсь представить мир как систему.
no subject
Date: 2011-08-18 09:55 pm (UTC)Наверное, читателям придётся много раз возвращаться к этим первоначальным сведениям - они скорей всего будут плохо укладываться из-за ложного сходства с обстоятельствами здешнего мира.
Ты всё спрашивай, что интересует - лучше несколько раз вернуться с разных сторон, тогда будет понятнее:)
no subject
Date: 2012-09-20 07:32 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-20 07:39 pm (UTC)no subject
Date: 2012-09-21 04:52 pm (UTC)http://archiv-alterry.livejournal.com/3337.html
"Их нравы", то есть наши нравы. В сравнении со смертью и любовью
http://archiv-alterry.livejournal.com/3781.html
"Их нравы", то есть наши нравы. "Общедоступный овердрайв" следовательской практики
http://archiv-alterry.livejournal.com/3988.html
"Их нравы", то есть наши нравы. О "свободных женщинах" и "женщинах в домах". О детях
Средний пост - это и есть вот этот самый; а третий тебе может быть наиболее интересен в плане темы положения женщин/семьи и пр.
no subject
Date: 2012-09-21 07:34 pm (UTC)no subject
Date: 2016-08-06 01:55 am (UTC)неÑÑо клÑÑевое
Date: 2016-08-07 07:06 pm (UTC)ТолÑко обÑÑÑнÑÑÑ ÑÑо ÑÑÑдно - на ÐРвÑÑ ÑÑа ÑемаÑика-пÑоблемаÑика ÑовеÑÑенно инаÑе лежиÑ, Ñем Ñ Ð½Ð°Ñ. То еÑÑÑ Ð²Ð¾Ñ ÑовÑем в дÑÑгом ÑмÑÑле.
ÐÑÐµÐ½Ñ Ð¿Ð¾ÐºÐ°Ð·Ð°ÑелÑнÑй ÑÐ°Ð·Ð³Ð¾Ð²Ð¾Ñ Ð² комменÑÐ°Ñ Ð±Ñл Ð²Ð¾Ñ Ð·Ð´ÐµÑÑ:
http://archiv-alterry.livejournal.com/34530.html
ÐиÑÑеÑÐ¸Ñ ÑанÑÑÑÑÐ¸Ñ Ð¿Ð°Ñ. ÐаÑе "Ð¨Ð°Ñ Ð¼Ð°ÑÑ"
(ÑÑ, можеÑ, Ñже и видела; ÑаÑÑÑ Ð¸Ð· комменÑов Ñ Ð¿Ð¾Ñом в оÑделÑнÑе поÑÑÑ Ð²ÑÐ½ÐµÑ - но ÑолÑко ÑаÑÑÑ, а Ñак - Ñам инÑеÑеÑного много наговоÑено)
ÐÑÑ Ð²Ð°Ð¶Ð½Ð¾Ðµ пÑо ÑпеÑиÑÐ¸ÐºÑ Ð²Ð¾ÑпÑиÑÑÐ¸Ñ Ð±Ð¾Ð»Ð¸ (ÑÑо же важнÑй моменÑ!) бÑло в комменÑÐ°Ñ Ð²Ð¾Ñ Ð·Ð´ÐµÑÑ:
http://archiv-alterry.livejournal.com/54580.html?thread=1348148#t1348148
Ð Ñак - вообÑе Ñ Ð² ÑÐ²Ð¾Ñ Ð²ÑÐµÐ¼Ñ ÑобÑал ÑÑи поÑÑа из вÑÑкого Ñанее вÑложенного и ÑвенÑал Ð¸Ñ Ð½Ð¾Ð²Ñм ÑазÑÑÑнÑÑÑим поÑÑом - Ð²Ð¾Ñ Ð¾Ð½Ð¸:
http://archiv-alterry.livejournal.com/50824.html
Ð ÑеоÑии и пÑакÑике ÑлÑÐ¶ÐµÐ½Ð¸Ñ ÑледоваÑелей (1)
http://archiv-alterry.livejournal.com/51013.html
Ð ÑеоÑии и пÑакÑике ÑлÑÐ¶ÐµÐ½Ð¸Ñ ÑледоваÑелей (2)
http://archiv-alterry.livejournal.com/51314.html
Ð ÑеоÑии и пÑакÑике ÑлÑÐ¶ÐµÐ½Ð¸Ñ ÑледоваÑелей (3)
http://archiv-alterry.livejournal.com/51496.html
Ðиалог-поединок-ÑÐ°Ð½ÐµÑ ÑледоваÑÐµÐ»Ñ Ð¸ подÑледÑÑвенного
РеÑÑ Ð²Ð°Ð¶Ð½Ð¾Ðµ воÑ:
http://archiv-alterry.livejournal.com/64786.html
ÐÑди миÑа и лÑди войнÑ
(и в комменÑÐ°Ñ Ñам много инÑеÑеÑного)
RE: неÑÑо клÑÑевое
Date: 2016-08-20 12:12 pm (UTC)Re: неÑÑо клÑÑевое
Date: 2016-08-20 12:18 pm (UTC)no subject
Date: 2016-08-09 04:26 pm (UTC)http://archiv-alterry.livejournal.com/67897.html
РденниÑÐ°Ñ Ð¸ о гÑаниÑаÑ
РеÑÑ Ð²Ð¾Ñ ÑÑÑ Ð½ÐµÐ±ÐµÐ·ÑнÑеÑеÑное:
http://archiv-alterry.livejournal.com/23750.html
СоÑÑÑзание, победа и нагÑада на Ðемле ÐлеÑÑÑÑ
no subject
Date: 2016-08-20 12:20 pm (UTC)no subject
Date: 2016-08-20 12:23 pm (UTC)Ðиалог Ð¼ÐµÐ¶Ð´Ñ Ð¢Ð°Ñой и ТаÑой - бÑло Ð±Ñ Ð¾ÑÐµÐ½Ñ Ð¸Ð½ÑеÑеÑно:) а Ñ Ð²Ð°Ñей ТаÑÑ Ð½ÐµÑÑ Ð¶Ð¶-аккаÑнÑа?
no subject
Date: 2016-08-20 01:08 pm (UTC)ÐеÑ, ÐомовÑÐºÐ°Ñ Ð¢Ð°Ñка не жж-ÑнÑй Ñеловек, они вообÑе ÑÐºÐ»Ð¾Ð½Ð½Ñ Ð°ÐºÑивно дейÑÑвоваÑÑ Ð² пеÑвой ÑеалÑноÑÑи и пÑеобÑазовÑваÑÑ ÐµÑ. Рдиалоги Ñ Ð½Ð¸Ñ Ð²Ñе Ñам.